В начало » ЖЖ

Почему следует запретить музыку

21 сентября 2012 504 views Один комментарий

 

Придумайте антоним к слову меломан? Вот это и будет то слово, которым можно назвать нормального человека. Нет, я не ненавистник музыки, однако  не одобряю ее неумеренного прослушивания и против самостоятельного воспроизведения.  Более того, современные научные исследования говорят в мою пользу :

О наркотическом воздействии академической («классической») музыки, или Как распознать в родственнике или друге меломана?

Опера, симфония, соната, фуга, прелюдия, увертюра, фантазия, сюита, ноктюрн, этюд, оратория – пусть вас не вводит в заблуждение разнообразие видов и форм, принимаемых стоглавой гидрой под названием «академическая музыка». Да, большинство людей знает, что при однократном употреблении академическая музыка способна вызвать субъективно приятное состояние. В то же время, мало кто помнит об обратной стороне медали – любая классическая музыка, не исключая произведений авангардистского толка, вызывает сильнейшую психологическую и эстетическую зависимость. Но мы не таковы, чтобы оставлять своих друзей на милость музыкальных дилеров, и уже сейчас мы выясним об этой опасности всё. Читайте внимательно – врага нужно знать в лицо!

Первая на очереди – музыка седативного свойства. Её инъекции способствуют снижению напряжения человека, в течение нескольких минут он ощущает приятное внутреннее тепло и глубокое удовлетворение. Любые проблемы или жизненные трудности, которые испытывает человек, могут казаться очень далекими на протяжении этого времени. В дальнейшем эйфория оборачивается сонливостью.

Если вы застанете друга наедине с сонатой №34 Гайдна или №32 Бетховена, Первой сюитой «Пера Гюнта» Грига, симфониями Брамса, одной из опер Листа, Генделя, Пуччини или Прокофьева, весьма вероятно, что он уже пристрастился к ним и стал меломаном. И не обманывайтесь невинным названиями, «Петрушка» Стравинского – тоже музыка! 

Музыкальные стимуляторы работают иначе. Действуя непосредственно на мозг и нервную систему, они создают ощущение эйфории. Приходы сопровождаются подъёмом настроения, увеличением работоспособности, появлением уверенности в себе и собственных силах, на время усиливается умственная активность, повышается визуальное и слуховое восприятие. Здесь–то слушатель и попадает в ловушку, ведь именно музыка этого свойства аддиктивна в наибольшей степени!

Симфония №94 Гайдна, 4–ая симфония Моцарта (этот – вообще из самых опасных), вальсы Штрауса, каприсы Паганини и многое, многое другое выдадут в вашем близком закоренелого меломана! И не стоит успокаивать себя тем, что это «всего лишь» Шопен, Россини или Вивальди – впервые вкуривая «невинного» Шуберта, вы уже делаете свой первый шаг к Шостаковичу!

Особо выделяют музыку, обладающую психоделическими свойствами. Её прослушивание может вызывать нарушения правильности восприятия окружающего мира, замедленное восприятие времени, цветов и звуков. Музыкальные трипы такого рода могут заставить человека испытать целую гамму необычных ощущений, от эйфории и блаженства до тревоги и страха, в зависимости от подготовленности человека и его изначального настроя.

Трансцендентные этюды Листа, Токката и фуга ре минор Баха, «Реквием» Моцарта, «Воробьиная оратория» Курёхина, «Festina Lente» Пярта, этюды Скрябина, Рахманинов и Найман – вот те маячки, по которым вы безошибочно определите музыкозависимого в том, кого всегда считали нормальным.

Думаете я шучу? Нет, я совершенно серьезен. Вот вам пруфлинк на источник: http://www.ted.com/talks/benjamin_zander_on_music_and_passion.html

Читайте дальше, но учтите — текст под катом не рекомендуется читать беременным и детям без присутствия родителей! Он содержит элементы насилия и пристрастия к сильнодействующим средствам. Я вас предупреждал.

Своим ключом я отпер дверь квартиры 108, в маленькой передней меня встретила тишина, па и ма уже оба десятый сон видели, но перед сном мама оставила мне на столе ужин — пару ломтиков дрянной консервной ветчины и хлеб с маслом, а также стакан доброго старого холодного молока. О-хо-хо, молоко-молочишко, без ножей, без синтемеска и дренкрома! До чего же злокозненным будет всегда теперь казаться мне обычное безобидное молоко! Однако я выпил его и яростно все sozhral — оказывается, я был куда голоднее, чем самому казалось; из хлебницы достал фруктовый пирог и, отрывая от него куски, принялся запихивать их в свой ненасытный rot. Потом я почистил зубы и, цокая языком, чтобы добыть остатки zhratshki из дыр в zubbjah, поплелся в свою комнатуху, на ходу раздеваясь. Здесь была моя кровать и стереоустановка, гордость и отрада моей zhizni, здесь хранились в шкафу мои диски, на стенах красовались плакаты и флаги, напоминавшие о жизни в исправительной школе, куда я попал одиннадцати лет, — да, бллин, — и на каждом какая-нибудь надпись, какая-нибудь памятная цифирь: «ЮГ-4»; «ГОЛУБАЯ ДИВИЗИЯ ГЛАВНОЙ ИСПРАВШКОЛЫ»; «ОТЛИЧНИКУ УЧЕБЫ». Портативные динамики моей установки расположены были по всей комнате: на стенах, на потолке, на полу, так что, слушая в постели музыку, я словно витал посреди оркестра. Первое, что мне в ту ночь придумалось, это послушать новый концерт для скрипки с оркестром Джефри Плаутуса в исполнении Одиссеуса Чурилоса с филармоническим оркестром штата Джорджия; я достал пластинку с полки, где они у меня аккуратно хранились, включил и подождал.

Вот оно, бллин, вот где настоящий prihod! Блаженство, истинное небесное блаженство. Обнаженный, я лежал поверх одеяла, заложив руки за голову, закрыв глаза, блаженно приоткрыв rot, и слушал, как плывут божественные звуки. Само великолепие в них обретало plott, становилось телесным и осязаемым. Золотые струи изливались из тромбонов под кроватью; где-то за головой, трехструйные, искрились пламенные трубы; у двери рокотали ударные, прокатываясь прямо по мне, по всему нутру, и снова отдаляясь, треща, как игрушечный гром. О, чудо из чудес! И вот, как птица, вытканная из неземных, тончайших серебристых нитей, или как серебристое вино, льющееся из космической ракеты, вступила, отрицая всякую гравитацию, скрипка соло, сразу возвысившись над всеми другими струнными, которые будто шелковой сетью сплелись над моей кроватью. Потом ворвались флейта с гобоем, ввинтились, словно платиновые черви в сладчайшую изобильную plott из золота и серебра. Невероятнейшее наслаждение, бллин. Па и ма в своей спальне по соседству уже привыкли и отучились стучать мне в стенку, жалуясь на то, что у них называлось «шум». Я их хорошо вымуштровал. Сейчас они примут снотворное. А может, зная о моем пристрастии к музыке по ночам, они его уже приняли.

Слушая, я держал glazzja плотно закрытыми, чтобы не spugnuit наслаждение, которое было куда слаще всякого там Бога, рая, синтемеска и всего прочего, — такие меня при этом посещали видения. Я видел, как veki и kisy, молодые и старые, валяются на земле, моля о пощаде, а я в ответ лишь смеюсь всем rotom
и kurotshu сапогом их litsa. Вдоль стен — devotshki, растерзанные и плачущие, а я zasazhivaju в одну, в другую, и, конечно же, когда музыка в первой части концерта взмыла к вершине высочайшей башни, я, как был, лежа на спине с закинутыми за голову руками и плотно прикрытыми glazzjami, не выдержал и с криком «а-а-а-ах» выбрызнул из себя наслаждение. Потом прекрасная музыка, подступая все ближе, пошла плавно снижаться. После этого был чудный Моцарт, «Юпитер», и снова разные картины, litsa, которые я терзал и kurotshil, а уже затем надумалось поставить напоследок, на самой границе сна, завершающий диск, что-нибудь мощное, старое и zaboinoje, и я вынул И. С. Баха, «Бранденбургский концерт» для альта и виолончели. Слушая его с наслаждением теперь совсем другого рода, я вновь увидел то название на листе, которому я сделал razdryzg нынче вечером, уже, казалось, давным-давно, в коттеджике под названием «ДОМ». Что-то про заводной апельсин. Под звуки И. С. Баха я стал гораздо лучше ponimatt, что это название значит; коричневая, охряная роскошь аккордов старого мастера раскрыла мне глаза на то, что мне бы следовало их обоих toltshoknutt куда серьезней, разорвать их на части и растоптать в пыль на полу их же собственного дома.

Этот текст — откровение меломана. Я всегда стараюсь быть сдержанным, но каждый раз перечитывая этот фрагмент меня преследует чувство, словно я разгребал грязь и мне нужно пойти принять душ. Отвратительно!

По этому необходимо создать Федеральную службу Российской Федерации по контролю за оборотом музыкальных произведений (ФСКМП России) — Федеральная служба Российской Федерации, находящаяся в непосредственном ведении Президента России. Главная цель деятельности ФСКН — борьба с незаконным оборотом музыкальных произведений, хроматических гамм, диатонических и пентатонических интервалов их прекурсоров, а также контроль за соблюдением установленных норм при их легальном обороте. Филармонии закрыть как притоны. А публичное исполнение в любой части произведения последовательности нот «до–ре–ми–до–ре–до» приравнивать к тяжкому уголовному преступлению против личности.

И в заключение повторю — я не против музыки. Наоборот, я каждый раз слушаю 10-15 минут классической музыки перед сном. Но специально ходить на часовые концерты и сознательно не спать — это все равно, что использовать снотворное для ловли кайфа.

Во всем нужно знать меру.

 

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Загрузка...

Один комментарий »

  • Deathcore said:

    Ебать автор долбаёб.
    Ебал твою жалкую жизнь и статью!

Оставьте комментарий!

Оставьте ваш комментарий или trackback со своего сайта. Вы можете подписаться на новые комментарии через RSS.

Придерживайтесь темы записи. Никакого спама!

Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>