В начало » ЖЖ

Я всю жизнь мечтал написать книгу. Честно.

30 ноября 2010 72 views Нет комментариев

Может быть, не самую толстую и уж, тем более, не самую интересную, но книгу. С картинками. Книга без картинок — это какое–то жуткое наебалово. Вот читаешь детектив, а главного героя представить не можешь. Главная же героиня почему–то все время представляется полуобнаженной, возлежащей на ложе с бокалом чудного вина. Пусть даже главная героиня — работница железнодорожных шпал. Поэтому картинки обязательны.

Еще хорошо бы в книге написать про тираж. Обычно его мелким шрифтом пишут где–то в самом конце. Но это как–то несправедливо. Тираж позволяет узнать, что книга просто рассчитана на популярность, автор явно боялся, что она не всем достанется. Поэтому тираж нужно писать на обложке. Мы вот покупаем пиво? На что смотрим? Ну явно не на название, ибо разливается все или из одной бочки, или по спизженным друг у друга по второму кругу технологиям. Мы смотрим на градусы. Если ближайший вечер грозит квартирой–одиночкой, ящиком с плохо присоединенной антенной, то пиво идет 8,9. Если же сумерки заставят ваших друзей вспомнить о вас и они, суки, припрутся, то пиво достаточно 5,2. Ну и самый тревожный момент конца рабочего дня — это приход прекрасной знакомки. Прекрасна она не лицом и телом, а прекрасна тем, что с ней не надо выебываться и цитировать классиков, путая их отчества. Она прекрасна тем, что, глядя на этот волшебный ковер на стене с выцветшим оленем, не будет говорить о тенденциях мирового движения дизайнеров интерьеров. В таких случаях пиво можно и 4,5. Потому что вечер будет долгим, с перерывами, затяжками, задумчивым вглядыванием в темноту двора и опять по стаканчику. Поэтому тираж ставим на главную.
Еще один вопрос, так сказать, краеугольный камень хорошей книги — это обложка.
Я никогда не куплю книгу, даже если там две главы расчлененки, если на обложке изображена падающая от переизбытка чувств блондинка в руки склонившегося над ней в ожидании долгого поцелуя, а затем и всего остального, прямо тут, не выходя с обложки, преодолевая все комплексы и природный стыд, мачо.
Потому что с такой книжкой в метро я буду выглядеть полным идиотом: все ее сто лет, как прочитали, и тут я, вслепую ловя руками поручень на резких поворотах, жадно перелистывающий страницы. Да это посмешише! Обложка должна быть темно–бордовой. Это факт. Это цвет больших изданий, рассказывающих о путях, вехах и этапах. Это цвет серьезной вдумчивой литературы. Читая ее, иногда отрываешься от страниц и думаешь: «Вот ведь, и правда… нет, ну как точно написал, совсем как в жизни…»
От книг с другими обложками так редко отрываются. «Следующая станция Выхино…» — хлоп книжку с небордовой обложкой, и забыл ее до следующего утра, главное не забыть использованный билет от метро вложить на нужную страницу, потому что потом придется заново прочитать страницы, которые ты еще в Кузьминках успел. И обложка должна быть твердая. Я вам тут, блять, не Донцова!
Следующий грамотный в написании книги шаг — это ее формат. Если писать книгу сразу как подарочный вариант, то главы должны быть небольшие, содержащие описание сцены, которая потом опытным художником воплотится в илюстрацию. Просто описать кусок осени, например, — глупо. Все видели осень, никого тут этим не удивишь. Да и как ты ее нарисуешь? Левитаны уже успели занять эту нишу, поэтому ни про какую осень я писать не собираюсь. Книга должна быть демисезонной. Поэтому от подарочного варианта можно сразу отказаться. Да и от гордыни это все. Писать надо книгу обычного формата, такую, где каждая глава имеет свое название. «Глава вторая о том, что Николай Николаевич ни за что не обидит Веру Сергеевну». Вот это правильно. Не надо отпугивать читателя внезапными поворотами сюжета, я тут не гинекологический справочник пишу. Все должно быть четко и ясно, никаких «красных нитей», сюжет должен читаться уже по содержанию «Содержания». Надо уважать личное время читателя: я же для него пишу, сам–то я знаю, чем все там закончится. И не надо вот этих телевизионных трюков: «Николай Николаевич склонился над Верой Сергеевной. Они никогда еще не были так близко. От его дыхания у нее смешно развивалась челка, распадаясь на отдельные пряди, от чего Вера Сергеевна была похожа на школьницу, забывшуюся за освоением начал и анализа. Ее глаза были совсем рядом. Хорошо, что она не пользуется косметикой, — успел заметить Николай Николаевич, — косметика — это лишнее, это такие растраты! Вера Сергеевна замерла, закрыв глаза, — она еще ни разу не была в такой ситуации, когда хочется обрушить всю свою страсть на любимого человека, но надо соблюдать то самое пионерское расстояние, чтобы он не подумал чего–то нехорошего о ней. Эти условности… это, чего не было у нее в трудовом лагере после восьмого класса… Николай Николаевич с каждой секундой становился все ближе и ближе и тут входная дверь, эта вечно белая, вечно требующая самой тщательной уборки, никогда не скрипевшая, эта дверь распахнулась и оба, что Николай Николаевич, что Вера Сергеевна, оглянувшись, увидели в дверном проеме его.
И тут, блять, конец главы! Ну не блять–писатель? Ну и написал бы коротко: «Николай Николаевич и Вера Сергеевна возлегли, и тут открылась дверь, на пороге которой стоял Сергей Сергеевич (например, или хоть кто–то бы там стоял с именем и фамилией, можно без описания его облика в лучах ворвавшегося из–за его спины снопа света, разрушевшего полумглу уединенной идиллии влюбленных, так долго о ней мечтавших, почти прикоснувшихся к ней, пока на пороге, разрушая все те тонкие материии, которые изо дня в день ткали возлюбленные, боясь пропустить стежок или сделать неловкое движение… и дальше — ФИО).
Нет! Надо на этом месте прервать главу. Именно на этом месте, когда и остановку свою проехать не жалко, а тут — на тебе, вылазь! Скотское чтиво, ну вот честное слово — нечеловеческое. Еще бы между главами тампаксы нарисовать и бабу, истомно жующую кариесный шоколад, чтобы совсем как в телевизоре было.
Глава должна начинаться с понятной сцены и заканчиваться логично. Без ворвавшихся, вклинившихся, опоздавших, вернувшихся, командировочных и так далее. Над этими анекдотичными ситуациями уже не смеется даже поклонники Петросяна, так зачем их описывать в который раз? Склонились у себя там на кушетке, так и делайте свое дело. Без снопов света и сквозняков.
Да, чуть не забыл. В моей книге названия глав буду печататься сверху каждой страницы. Чтобы не вспоминать где и кто напал, например, на Николая Николаевича. А так будет понятно при взгляде на верхний уголок страницы: «Глава восемнадцатая, в которой на Николая Никоалевича нападает неизвестный в темном переулке, но Николай Николаевич успевает увернуться от бутылки, зажатой в руке бандита, ставит ему подножу, нерасторопный хулиган падает, ломает себе лодыжку, корчится от боли, а Николай Николаевич сначала смеется, а потом оказывает ему первую медицинскую помощь, а затем отвозит в ближайшую больницу, в которой уже не первый год работает врачом Вера Сергеевна, врач опытный, добросовестный, не берущий взятки и готовый придти на помощь в любую минуту, особенно в ту, когда к ней приезжает Николай Николаевич с очередным, истекающим кровью, рецидивистом».
И все. Человек открывает книгу на странице с просроченным билетом на метро и сразу понимает: в этой главе льется кровь, но все счастливы. И читает дальше, наслаждается сюжетом и исренностью главных героев.
Да, герои должны быть положительными, несмотря на адюльтер. С них, конечно, не надо брать пример вот прямо буквально, но они вызывают к добрым чувствам читателя, будят в нем тягу к знаниям. Книга — это же не сценарий, это — источник знаний. Поэтому профессии у главных героев должны быть такими, чтобы читатель узнал со страниц не только цвет волос той же Веры Сергеевны, но и узнал, как осуществляется первая медиицнская помощь, чем она отличается от второй и третьей, как накладывать жгут, чтобы остановить кровотечение. Да просто узнал, что перед тем, как сдавать анализы, с утра есть ничего нельзя. Желательно даже не пить. Что, идя ко врачу залечить вскочившую болячку на пальце, можно узнать, что это первый признак рака кожи, например, или что еще страшнее. Врачи не шутят, у них тяжелый и изнурительный труд на учительскую зарплату. Человеку надо быть готовым ко всему, даже ко врачам.
Книга должна содержать пролог и эпилог. Всегда приятно после прочтения книги, узнать что дальше произошло с главными героями в жизни.
«Они стояли, обнявшись, глядя на заходящее в морское марево солнце, многократно отражающееся в набегавших на теплую гальку волнах, и понимали, что впереди у них долгая и счастливая жизнь». Ну и что? Спасибо тебе, дорогой писатель, никто не усрался — впереди счастливая жизнь, они все преодолели, негодяи наказаны, а тут еще и утопающее солнце, спасибо. Что значит «долгая и счастливая жизнь»? Заикнулся — пиши. Вот для этого и существуют эпилоги. Ну действительно, не писать же еще одну книгу про их жизнь, количество детей, будущие предательства друзей, смены адресов проживания, путешествия в отпуск в турцию. Гораздо логичнее написать это в эпилоге.

Автор.

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Загрузка...

Оставьте комментарий!

Оставьте ваш комментарий или trackback со своего сайта. Вы можете подписаться на новые комментарии через RSS.

Придерживайтесь темы записи. Никакого спама!

Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>